Алтайская йога

Не могу сказать, что я большой любитель походов. Я люблю природу, но тяжёлый рюкзак, долгие подъёмы и многокилометровые переходы никогда не были тем, что меня особенно привлекало.

И всё же в горах со мной происходит что-то очень близкое к йоге. С каждым шагом куда-то улетают мысли, беспокойства, сиюминутные заботы. В голове становится тише. Остаются дыхание, следующий шаг, дорога — и постепенно появляется то самое внутреннее состояние тишины.

В этот раз у нас был не просто поход, а йога-ретрит к сердцу Алтая — к подножию Белухи.

Наше путешествие началось в Тюнгуре — деревне, где заканчивается дорога и начинается путь. После долгого переезда из Горно-Алтайска мы провели день в отдыхе и практике. У нас был интенсивный подготовительный класс по кундалини-йоге в большом куполе-юрте — своеобразная настройка перед встречей с горами.

В этом походе нашим проводником была Ирина. Она отлично знает эти места, любит Алтай и сама является учителем кундалини-йоги. Для неё горы — не просто туристический маршрут. В её отношении к ним всегда чувствуется уважение — к самим горам, рекам, водопадам, к духу этих мест. И во многом именно благодаря Ирине мы смогли пройти весь этот прекрасный путь.

Каждый день мы проходили по 10–15 километров через леса и горы. По дороге туда наши вещи везли лошади, но даже налегке переходы были совсем не простыми.

Дальше наш маршрут лежал к подножию Белухи через перевал Кара-Тюрек. Изначально мы рассчитывали пройти дорогу за три дня, но горы решили иначе. Погода испортилась, накопилась усталость, и путь растянулся на четыре дня. Мы сознательно решили устроить дополнительный день отдыха у Каменной избы — уже высоко в горах, среди невероятных видов и сильного ветра.

А потом был Кара-Тюрек — больше трёх тысяч метров. Именно с перевала нам впервые открылась Белуха.

С этого момента погода словно решила быть на нашей стороне. Было удивительно ясно и красиво. Но сам переход через перевал занял около 13–14 часов, и к вечеру мы были совершенно вымотаны.

Спустившись, мы нашли оставленные алтайскими конниками вещи и поставили палатки в сосновом бору на берегу бурлящей белой реки Аккем.

Когда мы уже собирались спать, мимо по тропе проходил молодой человек и как бы между делом сказал:

«Вы музыку погромче включите и фонарь лучше оставьте перед палаткой — здесь медведь ходит».

Усталость как рукой сняло.

Все запасённые сладости и продукты быстро собрали в один общий мешок и отнесли на ближайшую базу в камеру хранения. Несмотря на длинный и тяжёлый день, спали все не очень глубоко.

Следующие несколько дней, которые мы провели у подножия Белухи, она всё больше и больше открывалась нам во всей своей красе.

Я купался в ледяном водопаде недалеко от нашей стоянки — нырял туда снова и снова и никак не мог остановиться. Ходили в радиальные вылазки: в фиолетовую долину Ярлу и к камню Рериха, потом — к небольшой рубленой из кедра часовне.

У часовни я разговорился с Натальей, гидом, которая несколько лет водила людей в горы. Она сказала, что сейчас почти перестала брать группы: устала от споров, конфликтов, от того, как в горах наружу иногда выходит всё то, что в обычной жизни человеку проще спрятать. Ей хотелось идти с теми, кто уже готов слышать тишину, чувствовать горы и относиться к ним иначе.

И этот разговор меня зацепил.

Наверное, потому что в нашей традиции мне очень близка другая мысль: рука помощи особенно нужна не тому, кто уверенно идёт впереди во всей своей силе и достоинстве, а тому, кто сейчас оступился, устал, запутался или, может быть, даже на какое-то время потерял это самое достоинство.

А в горах это заметно особенно хорошо.

Наша группа была очень разной. Разный возраст, разная физическая форма, разные характеры и разная выносливость. Моему старшему сыну Арвинду, например, дорога давалась почти играючи — иногда казалось, что он просто бежит по тропе. А кому-то каждый следующий километр давался с большим трудом.

Когда человек очень устал, наружу действительно может выйти всё — раздражение, страх, эмоции, которые уже невозможно удерживать внутри.

Но именно тогда особенно ярко проявляется и другая сторона: кто-то ждёт, кто-то поддерживает, кто-то помогает, кто-то просто оказывается рядом в нужный момент.

И мне кажется, в этом как раз и содержится настоящая практика. Не только в том, чтобы самому преодолеть очередной подъём, но и в том, чтобы увидеть рядом человека, которому сейчас труднее, чем тебе.

Кстати, через перевал вместе с нами шла пожилая женщина Вера. Вере за семьдесят. В отличие от нас, у неё не было хорошей экипировки: вместо трекинговых ботинок — резиновые сапоги, вместо карбоновых палок — деревянная клюка, вместо походного дождевика — обычная брезентовая накидка.

Но при этом Вера просто сияла, когда поднялась на Кара-Тюрек, и постоянно рассказывала про Рериха, про то, как участвовала в конференции, организованной Восточным филиалом Академии наук и посвящённой 100-летию его похода на Алтай.

Вообще наш поход оказался очень щедрым во всех отношениях — и даже гурманским.

Отдельно запомнился вкус воды, который невозможно забыть. В каждом ключе она была разной: где-то — прямо сладкой, но каждый раз свежей, наполненной и живой.

Никакой классической походной истории про тушёнку, макароны и сгущёнку у нас не было — мы постоянно экспериментировали и готовили что-то новое. Однажды, например, сделали салат с заправкой из жимолости, мёда и лимона.

В последний день перед возвращением, когда все пошли на Озеро Духов, я остался в лагере, чтобы отдохнуть и приготовить для всей группы кичери — индийское блюдо с большим количеством специй.

Я готовил его почти четыре часа. Специй в кичери столько, что довольно скоро казалось, будто их ароматом пропиталась вся тайга.

И ко мне начали приходить гости.

Сначала прилетел поползень с длинным острым клювом. Потом появились две белки, бурундук и мышь.

Я уже всерьёз подумал, что следующим гостем обязан стать медведь. При таком аромате специй он просто должен был почувствовать наше кичери за несколько километров.

Но медведь так и не пришёл.

Возможно, он просто не очень любит индийскую кухню.

Обратная дорога оказалась самым серьёзным физическим испытанием. Лошадей уже не было, и всё пришлось нести самим. Мой рюкзак весил около 22 килограммов. За два дня мы прошли примерно 26 километров по горным тропам.

Было тяжело.

Но именно там я снова особенно ясно почувствовал то, с чего для меня начинается вся эта история.

Когда долго идёшь по горам, постепенно исчезает весь лишний шум. Уже нет места бесконечным мыслям, планам, тревогам и мелким заботам.

Есть рюкзак.

Есть дыхание.

Есть следующий шаг.

И есть тишина.

Финальной точкой путешествия стал красивый остров на Катуни недалеко от Горно-Алтайска. Перед возвращением в Москву мы собрались там всей группой, разговаривали, вспоминали пройденный путь.

И именно в этот вечер был звездопад.

Мы сидели на острове, смотрели, как одна за другой падают звёзды, и говорили друг с другом.

Кто-то из ребят сказал, что в этом путешествии не хватило крий.

А мне подумалось: йоги как раз было очень много.

Просто она была не только в форме практики.

Она была в преодолении себя. В способности поддержать того, кому в этот момент тяжелее. В умении услышать воду, ветер, тишину гор. И в том, чтобы продолжать идти, когда за плечами тяжёлый рюкзак.

Настоящая практика начинается там, где заканчивается форма.

Так мы сидели на острове на Катуни, слушали её шумный, неумолчный поток и смотрели, как одна за другой над Алтаем падают звёзды.